Тайное искусство на востоке и западе

Посвящение в тайны искусства

Посвящение в тайны искусстваНе случайно, что великие медитативные традиции мира также оказались богаты художественными традициями. Зодчество, ваяние, живопись, кузнечное дело, резьба, письмо тушью, литье ткачество и многое другое стало частью священной иконописи. Каждая традиция выражала свой опыт посредством тайного искусства определенного рода ближе к нашей почве и на небольшом временном отрезке мы можем видеть воздействие глубоко духовной работы на творчество через художественное наследие «Золотой Зари». Герметический орден «золотая Заря», образованный в 1886 году, взял свои основы из живого течения западной духовной традиции, став восприемником собственного откровения и полученной мудрости. За короткий период времени он глубоко проник в кельтский, египетский и герметический символизм. Он возродил интерес к прошлому и представил старые символы в новом одеянии. Здесь вернули к жизни символы Таро.

Была восстановлена священная драма в традиции посвящения (инициации) древнего мира. В храмовом изобразительном искусстве цвет и символ обрели духовное значение. Творческие силы потекли из храма во внешний мир через литературу, ученые труды и эзотерические учения. В этот короткий исторический момент мы видим те же самые принципы, что питали и великие традиции. Идущие вовне из духовного центра художественные и творческие усилия выражают, подтверждают и представляют момент откровения через материальную форму. В отличие от великих традиций, что покоились на прочном фундаменте столетий, «Золотая Заря» явилась семенем, посаженным в чужую почву, но оно продолжает плодоносить. Между светским и тайным искусствами имеется существенное, тонкое различие. Первое предназначено для внешнего обзора, а на второе следует смотреть изнутри. Светское искусство может нести, а может и не нести некую весть зрителю, тогда как в духовном искусстве неизменно заложено определенное сообщение.

Тайное искусство на востоке

Тибетский буддизм предлагает особый подход к большинству своих изображений и мандал. Зритель проникается картиной, становясь ее персонажем. Творение искусства внутренне воссоздается зрителем до мельчайших подробностей, пока не предстанет перед его внутренним взором. Наконец, верный буддийскому учению зритель обращает вспять творческий процесс, расставаясь с образом. Такое представление довольно далеко от обычного западного опыта художественного переживания. Тибетская традиция даже стремится, чтобы зритель смог заново испытать то, что переживал сам художник. Эта связь между автором, его произведением и зрителем совершенно особая. Она абсолютно непостижима в рамках чисто мирских понятий. Когда художественное выражение носит личный характер, зритель свободен делать личные выводы и толкования. Тайное искусство выражает всеобщее посредством частного. Зритель и творец могут прийти к одному и тому же образу. Такая глубокая связь с произведением искусства возможна лишь через посредство той среды, в которой оно и возникло. Средства медитации обучают ум творить и разрушать образы перед умственным взором. И тогда можно вполне спокойно проникнуть в мир той или иной картины.

Западное тайное искусство

На Западе подобные переживания относятся лишь к миру сказок и детской литературы; взрослые могли бы многому научиться у не стесненного детского воображения. Писатель К. С. Льюис знал многое о духовной силе активного воображения. Наряду с Дж. Р. Р. Толкиеном и Чарлзом Уильямсом, он был членом домашнего кружка, известного как «Инклингс» . Эти три писателя сознательно пробуждали творческое воображение читающей публики, воздействуя на ее сознание. К. С. Льюис постоянно использовал приемы, которые способствовали активности воображения. В детской повести «Странствие к свету» читателю предлагается проникнуть в волшебный мир через картину на стене:

«Юстас бросился к картине. Эдмунд, кое-что знавший о волшебстве, устремился за ним, чтобы удержать от опрометчивых поступков. Люси попыталась схватить его с другой стороны. И как раз в эту минуту они стали быстро уменьшаться или, возможно, картина начала стремительно расти. Юстас подпрыгнул, стараясь сорвать ее со стены, и оказался в раме; перед ним было не стекло, а настоящее море; ветер и волны неслись прямо на раму, словно на скалу».

Подобно Ламе Говинде, К. С. Льюис тоже знал, что если духовная дисциплина, или созерцательная практика, сторонится силы воображения, то лишает себя наиболее действенных и животворных средств, чтобы преображать человеческую природу в то, чем она должна стать. Такие книги, как для детей, так и для взрослых, оживают посредством творческого воображения. Льюис писал о реальности духовного преображения, осуществляемого не посредством авторитетного богословского учения, а через наш глубочайший образный словарь. Занять детское воображение нетрудно, но это требует благородства, простоты и прямодушия. Наблюдая за выдуманными играми детей, мы вновь обращаемся к нашему собственному воображению. Существует много возможностей, чтобы опять смотреть на мир глазами ребенка.

Упражнение «Детская игра»

Найдите какую-нибудь репродукцию картины, вид которой вас раньше радовал. Вместо того чтобы просто смотреть на изображение как сторонний наблюдатель, заставьте его ожить перед вашим мысленным взором. Вначале поставьте картину перед собой. Некоторое время знакомьтесь с ней, обращая внимание на подробности. Потом закройте глаза и попытайтесь воспроизвести картину в своем воображении. Когда образ обретет ясные очертания, напрягите свое воображение, обнаружив себя ступающего через раму вовнутрь самой картины. Оказавшись внутри изображения, постарайтесь, вооружившись всеми органами чувств, исследовать представшие перед вами образы. Когда же захотите вернуться, мысленно переступите обратно через раму, наблюдая за тем, как изображение становится все более плоским. Наконец, дайте ему раствориться перед вашим мысленным взором.

Это не детская забава, как может показаться, а первый шаг к использованию сознательно управляемого воображения.